«Этюд – не шпаргалка, а школа, которая учит тонко чувствовать и понимать красоту шахматной истины».
Попробую дальше развить мысль А.Гурвича. Если этюд – школа, то в ней должны быть три «У»: учителя, ученики и учебники. Постигать все премудрости этюдного творчества нам помогают хорошие книги, особенно на начальном этапе. Их авторов многие из нас считают своими заочными учителями. Но этюдная наука не стоит на месте: открываются новые идеи, переоцениваются старые взгляды, пишутся теоретические статьи. Процесс обучения продолжается на новом уровне, а усердных учеников можно посчитать на пальцах одной руки. Большинство только числится в школе, но не учится. Им достаточно ранее усвоенных художественных требований, и они до самой смерти будут составлять этюды на том же уровне, совершать те же самые технические грешки и видеть красоту только в простых полюбившихся идеях. В хорошей школе учитель оценивает знания учеников независимо от их успеваемости в других предметах. За плохой этюд судья тоже должен ставить плохую оценку и не смотреть, что его автор заокеанский поэт, уважаемый профессор de matemática или сионский мудрец.
Одна из многочисленных проблем этюдной школы заключается в псевдоучении этюдных экспертов. Видимо, так сошлись звезды, что Э.Эйлазяну было предначертано судьбой стать одним из ЭЭ. В своих слишком теоретических статьях он создает видимость, что этюд настолько сложная наука, что понять ее могут только избранные. Мне кажется, что успешные этюдисты должны публично высказывать свое авторитетное «фэ», когда они видят, что об этюдах пишут научную ерунду. Уличить псевдоучителя в искривлении истины несложно даже далеким от теории любителям этюдного творчества, потому что все не так сложно в этюдах, как рисует Эдуард. Я подготовил небольшую шпаргалку с определениями основных терминов логической школы: давно известных и относительно недавних. Более детально эти термины расписаны в моих статьях о логике в шахматах. Поскольку не все любят ковыряться в тонкостях логических замыслов, то шпаргалку-словарь полезно держать под рукой, когда надо разобраться, где правда, а где ложь.
Теперь смотрим в последнее присуждение Эйлазяна в «Проблемисте Украины», где он отмечает третьим призом этюд М.Зинара с фиктивным ложным следом (диаграмма) и дает такой комментарий: «Грозит мат с поля c1, а белым надо выиграть. У них есть четкий план: разменять ферзей и провести пешку h в ферзи. Черные не могут предотвратить размен на a1, а белые стоят перед выбором, с какого поля дать шах: 1.Фc3+ или 1.Фd4? После размена дифферент первого хода аннулируется. Но поскольку дуаль на первом ходу недопустима, то на одной из веток контура 1.Фc3(d4) Kb1 2.Ф:a1+ должно быть решающее усиление игры черных. Без труда находим это усиление 1.Фd4+?! c3+! … Ситуация приобретает оттенок загадочности и таинственности: мы знаем как играть правильно, но не знаем почему. Эту загадку первого хода нам и предстоит разгадать. Энигматичность ситуации усиливается тем, что совершенно непонятно, какие факторы дифферента пешки c4 могут иметь решающее значение. Только разобравшись в шахматных тонкостях позиции, мы разгадаем загадку».
Зачем писать такие навороченные словосочетания как «дифферент первого хода», «ветка контура», «факторы дифферента»? А во-вторых, если в этюде «фикус», то логики нет.
После решения этюда судья принялся за мою переработку (диаграмма): «В статье «Лишние пешки» С.Дидух предпринял попытку улучшить этюд, удалив лишние, с его точки зрения, пешки с помощью «пластической операции». Вместо яркого этюда – схема с банальным эффектом предвидения в форме выбора «на удачу». Никакой логики, никакой эстетики. Впрочем, на фоне «улучшения», полученного хирургическим путем, исходный этюд М. Зинара смотрится ещё лучше – примерно как рисунок художника рядом с «Планом эвакуации при пожаре».
Логический маневр в форме выбора, две жертвы слона, косвенная логика (смещаем пешку, чтобы поставить в цугцванг черных), нет лишних пешек и ферзя парализованного нет. Пора кричать: «Эксперт ненастоящий!«
