К 80-летию Валерия Власенко

В шахматы меня научил играть отец в 1949 году. Он вырезал из карельской берёзы шахматные фигуры, показал, как они ходят, изложил правила игры. Сыграли партию. Отец постоянно делал мне замечания, так как я, выяснялось, ходил фигурами не по правилам. В общем, первый блин оказался комом. Мне долго пришлось ждать подходящего партнёра, и я время от времени довольствовался случайными соперниками.

С функционированием библиотеки положение кардинально изменилось: она для многих стихийно стала своеобразным шахматным клубом. Вечерами здесь за шахматной доской осваивали азы древней игры представители молодой поросли села. Невольно на мои плечи были взвалены обязанности тренера. Я обучал детей правилам игры (у меня был Кодекс – его мне подарил физрук Игорь Николаевич, когда учился в 5-м классе), придумывал для них простенькие одноходовые задачи, например, мат превращённым конём, разрешал спорные ситуации при ведении ими шахматной партии и т. п. Учась в 8-м классе (кстати, с 8-го по 10-й классы обучение в школе в то время было платным), ко мне в качестве помощника тренера подключился девятиклассник Анатолий Нечипоренко (год рождения – 1938). Раньше я уже встречался с ним за шахматной доской. К сожалению, время выветрило из памяти всю информацию о первой сыгранной с ним партии. Но именно в Анатолии я узрел достойного соперника. Мы подружились и стали часто встречаться за доской. Играли на равных, поэтому каждому приходилось выкладываться по максимуму. Где бы мы ни были вместе – на Донце, на озере или в лесу, – с нами был комплект шахмат. Разбирали партии Алехина (мы поочерёдно делились книгой В. Н. Панова – неделя у меня, неделя у него), изучали дебютную теорию, решали шахматные задачи и этюды. В библиотеке столик, за которым мы сражались с Анатолием, постоянно окружали пытливые малыши. Моё внимание привлёк 12-летний паренёк крепкого телосложения Иван Ковтун (год рождения – 1944), родной племянник Героя Советского Союза Григория Ивановича Ковтуна. Он быстро освоил шахматные правила, и кто-то попросил, чтобы я с ним сразился за доской. Иван героически сопротивлялся, но всё же проиграл. Однако я понял, что имею дело с незаурядным дарованием.

Как-то, просматривая в библиотеке подшивки областных газет (меня интересовала, в первую очередь, шахматная колонка), я узнал о конкурсе решения задач и этюдов, проводимом одной из них. Не задумываясь, решил принять участие в конкурсе и неожиданно стал его победителем. Этот успех послужил для меня импульсом к составлению задач, а спустя несколько лет – и этюдов. Первые задачи, естественно, были неуклюжими. Но я методично оттачивал своё мастерство, и в марте 1957 года в областной газете “Ленiнська змiна” была опубликована моя первая задача (трёхходовка). В это же время, участвуя в первенстве Змиёва по шахматам, я занял первое место с большим отрывом, сделав всего лишь одну ничью. Это был первый случай, когда чемпионом Змиёва стал не житель этого города, а представитель села, к тому же маленького! (Забегая вперёд, отмечу, что в последующие годы ещё только два шахматиста – не жители Змиёва – также становились чемпионами, причём опять ими были наши сельчане: Анатолий Нечипоренко и Иван Ковтун!) Так на мажорной ноте я заканчивал последний, 10-й класс…

Тем временем Иван в творческом отношении рос как на дрожжах. Летом 1958 года я впервые проиграл 14-летнему Ивану (Анатолий проиграл ему ещё раньше). Нам с Анатолием ничего не оставалось, как принять Ивана в свою компанию. С этого времени мы – я, Анатолий и Иван – стали неразлучными друзьями на долгие годы…

Следует подчеркнуть: мы, сельские шахматисты, повышали своё мастерство, варясь в собственном соку. Единственным подспорьем извне были всевозможные печатные издания: от книг – “Курс дебютов”, “Заключительная часть шахматной партии”, “300 избранных партий Алехина” и других – до шахматной периодики.

В 1961 году – после службы в армии – я поступил в Харьковский университет на физико-математический факультет. Шахматы на несколько лет пришлось оставить.

Только по окончании университета я вновь активно вернулся к составлению задач, а чуть позже – и этюдов. Особенно преуспел в этом с 1967 по 1968 годы. Именно за этот двухлетний временной промежуток я стал чемпионом IX личного первенства СССР в разделе многоходовок, причём первым их украинских составителей. Мне было присвоено звание мастера спорта Советского Союза. Анатолий особой симпатии к шахматной композиции не проявлял, а вот Иван, наоборот, поддерживал меня, более того, сам (под моим влиянием) составил несколько задач. Две из них (трёхходовки) даже опубликовал. Одну – в рижском журнале “Zvaigzne” (в рамках проводимого им конкурса), где удостоился 3-го денежного приза, вторую – в бюллетене “Шахматная Москва”. Но на этом его карьера составителя завершилась. Он серьёзно увлёкся практической игрой и за короткий период времени достиг мастерского уровня игры. Обладая феноменальной памятью, Иван однажды сыграл (со стопроцентным для себя результатом) в сеансе на трёх досках, причём играл… вслепую, даже не глядя на пустую доску! Его противники – далеко не слабые шахматисты Змиёва – играли за доской.

Время неумолимо мчалось вперёд… Вслед за мной окончили институты и мои друзья: Анатолий – строительный, Иван – физкультурный. Первый из них устроился инженером на Змиёвский машиностроительный завод, где выпускались полевые прачечные на колёсах для нужд армии, а второй – тренером по плаванию в соседнем районном центре Балаклее. Несколько лет спустя Иван возвратился к любимому занятию – стал тренером по шахматам. В свободное от работы время он разъезжал на какие-то соревнования, где встречался с мастерами (в том числе с Кярнером, известным шахматистом из Эстонии). Однако спустя время подобные вояжи – в силу житейских обстоятельств – ему пришлось оставить.

По окончании университета я преподавал физику в педагогическом институте города Славянска (Донецкой области), но в 1969 году устроился инженером на Змиёвскую ТЭС (причина смены работы – жилищная).

Все мы, с разницей в несколько лет, обзавелись семьями. Жёны не были в восторге от наших шахматных увлечений, но терпели.

Начало 70-х. Сначала Анатолий, за ним Иван, а потом уже и я покинули родное село. Навсегда! Анатолий и Иван обосновались по месту работы соответственно в Змиёве и Балаклее, я – в посёлке энергетиков Слобожанском.

Я попрощался с шахматными задачами и переключился исключительно на этюды (кстати, первый мой этюд был опубликован ещё в 1966 году – в августовском номере журнала “Шахматы в СССР”). За многие годы увлечения шахматной композицией мной составлено около 25 задач и более 120 этюдов.

Я, Анатолий и Иван продолжали встречаться между собой, чаще всего, когда приезжали в село – всё-таки там у нас остались родственники, – но с каждым годом всё реже и реже. Примерно с середины 90-х мы уже ни разу не встретились втроём, встречались только парами.

2008 год. Повстречавшись очередной раз с Анатолием (была глубокая осень), мы, наконец, договорились встретиться втроём. Осталось только согласовать место встречи и время. Не суждено! 2009 год стал фатальным для моих друзей. Сначала Анатолий, а затем и Иван покинули этот бренный мир…

На протяжении многих лет наше маленькое село было этаким шахматным островком на карте Украины (а может, и Земли!). Мысленно возвращаясь к детству и юности, испытываю гордость от того, что в какой-то степени к этому был причастен и я. Без этого островка я точно не стал бы этюдистом…

Сейчас всё по-другому. Когда по приезде в родное село я подхожу к тому месту, где стояла библиотека (а для многих она была шахматным клубом!), ком подпирает к горлу и слёзы наворачиваются на глаза – от неё ничего не осталось, кроме железобетонного фундамента. Никто из сельчан не играет в шахматы. У жителей села иное мировосприятие, другие жизненные ценности и увлечения. Увы, в одну реку нельзя войти дважды!