Определение шахматного этюда

Пару дней назад Валерий Власенко прислал мне свою статью «Шахматный этюд«, впервые опубликованную в «Шахматной Композиции» (№85, 2008). Он сообщил, что «в новой редакции исправлены обнаруженные ошибки, опечатки, внесены несущественные коррективы некоторых моментов изложения», и попросил меня написать ему в ответном письме свое отношение к статье, что в ней нравится, а с чем я категорически не согласен… И на него обрушилась лавина критики! Претензии к теоретической части статьи касались, в основном, формы и метода подачи материала, поэтому я их опущу. А мои замечания к показанным этюдам звучали так: «Вы удачно подобрали этюды, которые можно разобрать без доски. Но уже сразу после первого этюда ставите слишком пафосный вопрос – «что еще нужно для высококачественного этюда?» Понятно, что этюду не нужно разменное вступление, но динамики и борьбы ему не хватает. Белые ставят черных третьим ходом в цугцванг, и сюрпризы закончились. Гармония формы и содержания есть, но масштаба нет. Я не считаю «волшебством» то, как Каспарян использовал дополнительный материал в своем этюде (размен ладьи на проходную). Это средний уровень, и Базлов недавно показал своим этюдом в конкурсе Поля Валуа (3 пох. отзыв), что такое высокое мастерство. В этюде Куббеля жертва коня ничего не портит. Понятно, что по сравнению с этюдом Базлова с жертвой коней в двух вариантах этюд Куббеля намного слабее, поэтому нечестно ставить эти два этюда рядом, и так показывать вред от лишней жертвы. К тому же, я знаю, что много людей любят именно эту версию Куббеля с жертвой. Почему так? Возможно жертва не такая пустая, как Вы ее видите? Дело в том, что белые борются с проходной пешкой – а это тоже идея, которая проходит сквозь все решение. Так что я одобряю такое сожительство идей, как и писал в «Главном синтезе». Последний этюд слаб, конечно, но к дуали с превращением пешки я отношусь иначе – она никак не вредит этюду». А у вас нет никаких претензий к определению этюда и взглядам автора статьи?